Акцентуированные личностные черты

Ниже рассматриваются различные черты характера и темперамента, формирующие человека как личность в тех случаях, когда он представляет собой отклонение от определенного эталона.

Сущность демонстративного типа или, с более выраженной акцентуацией, истерического типа заключается в аномальной способности к вытеснению. Это понятие использовал Фрейд, который, по сути, ввел его в психиатрию, где оно получило новое содержание, далекое от буквального значения этого слова. Значение процесса вытеснения убедительно иллюстрирует следующий отрывок из Ницше («По ту сторону добра и зла»): «Я сделал это», — говорит мне память. Я не мог этого сделать, говорит мне моя гордость, которая остается неумолимой в этом аргументе. А потом наступает время, когда память окончательно стирается».

Механизм прокрутки отразился и на действиях героев Льва Толстого. Далее мы вернемся к той глубине, с которой он и как художник, и как психолог описывает такие внутренние конфликты.

По теории Фрейда, в связи с вытеснением уже в раннем детстве возникает чрезвычайно действенный, подсознательный психический мир, предрасполагающий к возникновению неврозов в дальнейшем. Мы не разделяем рассуждений Фрейда, хотя и исходим из аналогичной позиции: человек может в определенный момент или даже на долгое время изгнать из памяти знание событий, которых он не может не знать. На самом деле каждый из нас имеет возможность поступать так с неприятными нам событиями. Однако это вытесненное знание часто остается на пороге сознания, поэтому полностью игнорировать его нельзя. У истериков эта способность имеет большое значение: они могут совершенно «забывать» то, чего не хотят знать, способны лгать, не понимая, что вообще лгут. Люди, совершенно не имеющие отношения к способности к демонстрации, не поймут разницы и сочтут ложь истерички самой вульгарной ложью; отсюда тенденция интерпретировать истерическую симуляцию как симуляцию.

Никто не будет отрицать, что между «ложностью» истерической и обыкновенной лжи есть известные переходы, скажем больше: даже истеричные в большинстве случаев не лгут и так бессознательно притворяются. Однако стоит вернуться к крайним типам реакции, наблюдаемым у истериков, так как сразу бросается в глаза разница. Истерик способен подавлять даже физическую боль. Например, когда вы вводите иглы в свое тело, вы можете не испытывать боли.

Представьте себе истеричного человека, который, находясь в тюрьме, поставил перед собой цель попасть в тюремную больницу. Для этого он решил проглотить ручку ложки или какой-нибудь другой предмет, чего и добивается, так как у него «выключается» неизбежный в таком случае рвотный рефлекс. Поэтому истерик способен подавлять даже физиологические рефлексы. Человек без такого умения не проглотит кусок ложки даже под страхом смерти, потому что рвотный рефлекс против его воли будет удерживать ложку в горле. Если принять во внимание факты такого рода, то нетрудно понять, что истерическая ложь существенно отличается от сознательной лжи. Следующее сравнение служит тому подтверждением. Сознательная ложь часто сопровождается угрызениями совести, боязнью разоблачения. Такая ложь связана со стыдом, иногда с замешательством, часто лжец краснеет. Дело в истерике! Лгут с невинным выражением лица, говорят с собеседником по-доброму, просто и правдиво. Легкость его поведения объясняется тем, что абсолютная ложь для истерика в момент общения становится правдой.

Человек не может сознательно лгать, ничем себя не выдавая. Кто умеет так умело управлять мимикой? Она всегда предаст лжеца. Необходимо внутренне преодолеть нечестность, чтобы полностью устранить ее внешние проявления.

В дальнейшем при анализе темы «Авантюрные личности» мы увидим, что залогом успеха людей этой категории является уверенность, которую внушает их кажущаяся искренность, что возможно благодаря тому, что они не чувствуют своей лжи внутри.

Несколько иначе обстоит дело в тех случаях, когда намеренная ложь становится привычной, когда человек «влезает» в нее. Например, человек, несмотря на внутреннюю враждебную настроенность по отношению к угнетателю, может проявлять к нему рабское повиновение, для чего вовсе не обязательно истерить. Хорошо известны случаи, когда скромные и застенчивые люди в процессе общения выражают свое согласие с собеседником, хотя в действительности совершенно не разделяют его взглядов. Ложь, продуманная заранее, подготовленная для конкретной ситуации, может быть представлена очень убедительно. То, что постоянно внушается самому себе, приобретает в психике людей известное облегчение, пока не становится раздражителем, направляющим их действия, при этом они ни на минуту не забывают, что лгут.

Предположим, кто-то решил обмануть врага. Этот человек может настолько успешно выработать тактику обмана, что даже без репрессий усвоит правдоподобную манеру поведения, тон высказываний. Или другой пример. Перед могилой наследодателя наследник показывает глубокую печаль, хотя внутренне он счастлив и торжествует. Однако как только события окажутся не такими, как задумал обманщик, как только он окажется в непредвиденной ситуации, для которой у него заранее не выработана схема поведения, наступит неуверенность и растерянность. В первую очередь это будет проявляться в мимике, а затем в высказываниях.

В то же время истерику, полностью вжившемуся в роль, нет необходимости судорожно приспосабливать свое поведение к неожиданно изменившейся ситуации. Он реагирует всей своей личностью в зависимости от роли, которую играет в данный момент. Эта жизнь в роли может зайти так далеко, что истерик на время перестает считать свою конечную цель.

Авантюрные личности иногда совершают грубейшие «ошибки» в глазах объективного наблюдателя: столкнувшись с неожиданным поворотом событий, они, взяв на себя роль, реагируют импульсивно, ничего не взвешивая, и тем самым выдают себя с головой. Часто такие поломки облегчают поиск полиции. И если, несмотря на эти «ошибки», предприимчивые люди добиваются своих целей, то это только подтверждает известную истину, что убеждать других легче уверенным поведением, чем логическими рассуждениями.

Если авантюрные личности так увлекаются своей ролью, что вредят себе, то это происходит потому, что состояние, вызванное вытеснением, лабильно, неустойчиво.

Истеричные лжецы используют вымышленные имена и титулы только до тех пор, пока это необходимо. Они никогда не используют ложные титулы в ущерб себе, они никогда не появляются под чужими именами перед людьми, которые их знают.

Демонстративные личности в любой момент могут переложить знание о любом событии из своей психики и при необходимости «вспомнить» о нем. Не исключено, однако, что эти личности могут совершенно забыть то, что они долгое время вытесняли из своей психики.

Особенность демонстративных реакций состоит в том, что их начало связано с осознанным или хотя бы частично осознанным стремлением к чему-либо. Никакое желание не может возникнуть абсолютно бессознательно; уверенность в том, что есть способ приблизиться к реализации этого желания, не может появиться бессознательно. Только после того, как цель прошла через сознание, прогресс может продолжаться уже бессознательно.

Конечно, намерения не могут быть оформлены в виде четких утверждений; они часто оказываются стертыми вытеснением. И все же тот факт, что в какой-то мере, хотя бы частично, сознание истерика участвует в постановке цели, учитывается даже в судебной психиатрии: за проступки истеричных обманщиков и мошенников суд предусматривает примерно такое же наказание за нарушения закона вполне обычными мошенниками. Такой юридический подход не мог бы считаться правомерным, если бы возникновение желаний и целей вообще не контролировалось сознанием.

Истерикам хочется того же, чего они пытаются добиться каждый день, за что и беспокоятся некоторые неистеричные личности: они ищут, например, выход из сложной ситуации, пытаются решить надоедливый конфликт, убегают от кропотливой работы, средства, материалы для реализации своих планов, для наслаждения радостями жизни, и ему, как и всем, хотелось бы пользоваться авторитетом в своем окружении.

Надо сказать, что пресловутая «потребность в признании» часто переоценивается как одна из мотиваций истерической реакции: ведь многие считают, что именно в этом заключается наиболее характерная черта истерического типа. Мне трудно понять, как могло укорениться это мнение, которое, кстати, отстаивает такой ученый, как К. Шнейдер. Любому врачу хорошо известны, например, больные так называемым рентным истерическим неврозом, которые зачастую не придают никакого значения признанию, а добиваются лишь одного — материальной обеспеченности. Мошенники-истерики тоже часто исходят только из корыстных соображений, из денежных интересов. Некоторые истерики действительно просто ищут признания. Возможно, в данном случае следует говорить о различиях в психическом поведении.

Потребность в признании другими существует у многих людей, но она подвержена важным индивидуальным колебаниям. Это не чуждо и представителям демонстративного типа. Не все истерики жаждут признания больше, чем люди без акцента. Возможно, первые отличаются от вторых не столько наличием этой потребности, сколько настойчивостью, с которой они достигают своей цели. Здесь они и вытесняют, то есть подавляют, тормоза, обычно появляющиеся у человека, когда он впадает в искушение двигаться вперед, ощущать себя на переднем плане. Так, например, личности без акцента, как правило, себя не хвалят; многие из них, и даже часто, не прочь были бы сделать это, но боятся всеобщего неодобрения: ведь известно, что похвала ценна, когда она объективна. Демонстративная личность может сбросить эти обычные тормоза и получить удовлетворение от собственного хвастовства. Таким образом, истерик в общем-то не более нуждается в признании, чем большинство людей, но тем не менее это впечатление создается, так как он более заносчив и заносчив, чем другие.

К словесному самовосхвалению присоединяется тщеславное поведение, стремление всячески привлечь к себе внимание присутствующих. Это проявляется уже в детстве: ребенок в школе рассказывает разные сказки, читает стихи и, обладая способностью всех истериков «вживаться» в роль, правильно ищет нужный тон. То же самое можно наблюдать, когда маленький «артист» разыгрывает сценки перед сверстниками или взрослыми. Как правило, человек часто стесняется выделиться, чувствует себя неловко и оказывается в центре внимания; даже в тех случаях, когда его заслуженно выделяют, он испытывает смущение. Подобная смущенность демонстративной личности чужда, и она все больше и больше интересуется внешним с величайшим удовольствием и стремится.

Чаще всего именно эту истеричную потребность быть в центре внимания путают с пресловутой жаждой признания. На самом деле многих демонстративных личностей отличает упорное стремление вызвать к себе внимание окружающих, хотя и это свойственно далеко не всем истерикам. Эти черты могут быть связаны не с большей потребностью в узнавании, а с отсутствием сопротивления, с отсутствием торможения. Поэтому у таких истериков это же свойство выдвигает на первый план другие, хотя и тоже чисто корыстные стремления, например, безудержную жажду наживы.

То же самое нужно сказать и о жалости к себе как о проявлении демонстративной личности. Человек часто склонен полагать, что с ним поступила несправедливость, что он незаслуженно перенес удар судьбы. Общество не может одобрить в таких случаях такую субъективную позицию: не ему судить, насколько обоснованы жалобы потерпевшего, для этого нужна объективная оценка ситуации со стороны. Зная это, истерички должны были быть сдержаннее в своих жалобах и обвинениях. Но и здесь «срабатывает» вытеснение, истеричка разражается целыми диатрибами по поводу своей несчастной части, и врач безошибочно узнает, что скрывается под скорбным взглядом, под позой мученика. Ведь то же самое он ежедневно наблюдает и у других своих пациентов, те, кто «бежит навстречу болезни», мнимыми страданиями стараются произвести впечатление на окружающих, жалеют их. Приходится слушать преувеличенные описания болезненных явлений. Каких подробностей не слушает врач! О безумной муке, о катастрофе, когда жизнь больного висела на волоске (однако угроза еще не миновала). Все это подается в спокойной обстановке, в тихом кабинете врача, и самое любопытное, что посетитель тоже не производит впечатления тяжелобольного: обширные словесные излияния подкреплены активной жестикуляцией и мимикой. Жалость к себе переплетается с самовосхвалением: как больной старался молча терпеть, какую душевную силу он проявлял, какое самообладание, и все же в конце концов болезнь подвела его, когда жизнь больного висела на волоске (впрочем, угроза еще не миновала). Все это подается в спокойной обстановке, в тихом кабинете врача, и самое любопытное, что посетитель тоже не производит впечатления тяжелобольного: обширные словесные излияния подкреплены активной жестикуляцией и мимикой. Жалость к себе переплетается с самовосхвалением: как больной старался молча терпеть, какую душевную силу он проявлял, какое самообладание, и все же в конце концов болезнь подвела его, когда жизнь больного висела на волоске (однако, угроза еще не миновала). Все это подается в спокойной обстановке, в спокойной врачебной консультации, и самое любопытное, что посетитель тоже не производит впечатление тяжелобольного: обширные словесные излияния подкрепляются активной жестикуляцией и мимикой. Жалость к себе переплетается с самовосхвалением: как больной старался терпеть молча, какую душевную силу он проявлял, какое самообладание, и все же в конце концов болезнь его подвела.

В таких случаях речь идет не всегда о патологии: есть много людей, страдающих тяжелыми заболеваниями. Но у лиц демонстративного типа жалобы акцентированы, несвоевременного характера, так как у них вытеснено нормальное торможение.

Следует отметить еще одну характерную черту истерика: необдуманность его действий.

Как известно, истерички очень озабочены тем, какое впечатление они производят. Однако они не могут продумать линию поведения заранее. Они хитры в выдумках, но эту хитрость легко разоблачить, так как, борясь за цель, эти люди без разбора используют любые средства. Если у истерика даже появится мысль о возможности разоблачения, он тут же его изгонит, потому что будущее туманно, а демонстративный тип всегда живет настоящим. Вот почему истерики часто теряют больше, чем приобретают. Следует отметить, что необдуманность линии поведения является признаком выраженной истерической акцентуации личности.

Такое легкомыслие прекращается только с переоценкой самой цели, когда у демонстративной личности развивается истерический невроз. Так, если желание добиться пенсионного обеспечения или страх его потерять овладевает всеми мыслями человека, то поведение определяется исключительно «пенсионным комплексом». А в случае, если самая главная цель находится под угрозой, истерики уже не сменяются небольшими вспышками удовлетворения.

Однако в этих случаях он часто выходит «из огня да в кастрюлю». Предположим, что для получения пенсии по инвалидности человек вынужден постоянно изображать хромоту или подолгу не вставать с постели. Не обрекаете ли вы себя на большее неудобство, чем если бы регулярно ходили на работу? Появление сверхценных идей знаменует собой присоединение к истерическому типу параноидальных черт, к чему мы еще вернемся.

Многие описанные факты и черты характера не могут не насторожить врача. Однако не следует занимать односторонний подход демонстративного типа. В быту многие характерные черты истерической психики не без оснований оцениваются положительно. Так, в тех профессиях, где требуется проникновение в психику человека, способность приспосабливаться к другим является одной из положительных характеристик данного типа. Например, в сфере услуг особенно хорошо работают демонстративные типы. Взять хотя бы продавцов: они прекрасно «чувствуют» покупателя и к каждому находят правильный подход. Эта способность связана с даром демонстративной личности «отдавать» себя, играя ту роль, которая особенно импонирует партнеру. Так, при уверенном в себе и властном покупателе эти продавцы становятся скромными, даже застенчивыми; с застенчивым покупателем остаются активными и энергичными. Как правило, реакции продавца без акцента несут на себе отпечаток его собственной личности, что далеко не всегда приятно покупателю. А вот демонстративные натуры на прилавке способны полностью подавить свое «Я».

Демонстративная личность способна уравновешивать отношения в трудных ситуациях и с трудными людьми. Брак, например, может быть успешным именно потому, что один из супругов обладает способностью приспосабливаться. Но главной положительной характеристикой людей истерического типа являются их художественные способности, о которых мы подробнее поговорим ниже.

Также можно объяснить особый дар демонстративной личности вызывать чувство симпатии, любви. Нередко ребенка с ярко выраженными истерическими чертами считают «хорошим парнем», «образцовым», а если случается и шалить, то как его не простить, ведь с кем не бывает. Такие детские шалости не так уж и редки, хотя они никогда не шутят на глазах у воспитателя. Отношение к учителю неизменно вежливое, сдержанное, ребенок сразу подчиняется требованиям. Но среди сверстников или других взрослых такой дисциплинированный ребенок часто имеет репутацию немного эгоистичного. «Хороший мальчик» враждебно относится к своим одноклассникам, готов очернить их в глазах учителя, действуя нечестными методами, а учитель охотно слушает «примерного» ученика и верит ему. Демонстративный ребенок лжет, не осознавая, что он лжец. В соответствии с возрастными особенностями вытеснение у детей протекает даже легче, чем у взрослых. Маленькие сплетники и клеветники часто относятся к демонстративным личностям.

Такое же поведение сохраняется и у взрослых. Благодаря способности приспосабливаться люди демонстративного типа быстро находят друзей, которых привлекает их общительность, готовность служить, при этом новые друзья не ищут других характеристик. Интересно, что хотя у больной объективно отсутствует желание работать, коллеги часто хвалят ее за трудолюбие. Они настолько ослеплены ее добротой, что даже не могут думать о ней плохо. Однако вежливость проявляют истерики только тогда, когда это им выгодно. В отношениях с другими работниками, занимающими, скажем, более низкую должность, проявляются их корыстные устремления. На конкурента тайно нападают, против него плетут интриги. Также существует двойная игра при попытке «сбить с ног» одновременно двум соперникам, сначала одному, потом другому. Истерик начинает с того, что льстит и крадет доверие первых, постепенно начинает чернить в глазах последних; тогда происходит обратное: устанавливается контакт со вторым, на которого оклеветан первый. Описанное безобразие поведения показывает, насколько слабо развит этический комплекс у демонстративных личностей. Что же касается самих форм поведения в этом случае, бессовестного и бессовестного притворства, то они характерны для истерического типа. Таким образом, способность адаптироваться может привести к негативным результатам. Что же касается самих форм поведения в этом случае, бессовестного и бессовестного притворства, то они характерны для истерического типа. Таким образом, способность к адаптации может привести к отрицательным результатам. Что же касается самих форм поведения в этом случае, бессовестного и бессовестного притворства, то они характерны для истерического типа. Таким образом, способность адаптироваться может привести к негативным результатам.

Перейдем к описанию ряда демонстративных личностей, главным образом тех, по которым был собран материал во время пребывания испытуемых в поликлиниках, на приеме у врача, в ходе бесед с ними. Приведу два случая, подробно описанные Отрембой в нашей коллективной работе («Нормальные и патологические личности»). Я тоже наблюдал за этими предметами.

Ева Васильевна, 1919 г. р., младшая из семи детей, любимица всей семьи. В детстве она была подвижной, жизнерадостной, хорошо училась в школе. После окончания школы некоторое время нигде не работал, якобы не позволяло слабое здоровье. В 17 лет она поступила в магазин подмастерьем, желая стать продавщицей. Я не закончил преподавать. В 19 лет она вышла замуж за инженера, который был старше ее на 12 лет. Ви характеризует их брак как «брак на средства к существованию». Через 8 лет, имея двоих детей, развелась с мужем якобы из-за его измен. Она получает финансовую поддержку, сама немного зарабатывает. По просьбе родителей она отправляется к ним, но очень скоро начинает жалеть об этом: ее не устраивает «стесненность обстоятельств» в ее доме. В тот момент, она вступает в отношения с женатым мужчиной, ее беременность заканчивается выкидышем. В 1950 году у нее начинаются психогенные приступы, первый – после знакомства с мужчиной, за которого ее родители хотят выдать ее замуж. Она рассказывает об этом: «Внезапно у меня в голове все помутилось, а руки начали делать какие-то вращательные движения». Со временем, по мере накопления «разочарований», как она выражается, приступы учащаются. Один из его детей умирает из-за воспаления мозговых оболочек, в 1951 году В теряет мать. Долгие (более двух лет) интимные отношения не приносят счастья, так как ваш избранник оказывается алкоголиком, теряет мать. Долгие (более двух лет) интимные отношения не приносят счастья, так как ваш избранник оказывается алкоголиком, теряет мать.

В 1952 году В впервые попал в больницу из-за припадков. После демобилизации она живет с сестрой, устраивается на работу садовницей, но эта деятельность не дает ей удовлетворения, так как «ей постоянно хочется сделать больше, чем она может». В 1957 году он вернулся на должность продавца, и нападения участились. Ви возвращается в клинику. Его основные жалобы: усталость, повышенная чувствительность и плохое настроение. Внешне приступы проявляются на этот раз следующим образом: она внезапно останавливается, смотрит в пространство, сжимает кулаки и делает автоматические движения руками. Приступы чаще всего начинаются, когда что-то отрицают. «Я чувствую, что больше не могу жить, — описывает нападение Ви, — вся моя жизненная энергия покидает меня». После припадка она не знает, где находится. Ви часто делится с другими, что хочет стать инвалидом. В клинике она безуспешна. Однако позже семейный врач диагностирует у него нарушение кровообращения, и он по-прежнему остается инвалидом. Сейчас Ви живет с дочерью (дочь парикмахер), якобы он с ней ладит.

В 1958 году вновь попал в больницу в связи с жалобами на упадок сил и депрессию. Психотерапевтическое лечение предпринимается. Поведение Ви неравномерно: то она дружелюбна, услужлива, подчеркнуто вежлива, то начинает показывать недовольство, бесконечные жалобы на свое состояние. Восхищенно отзывается об оздоровительном эффекте спорта, но категорически отказывается проходить курс реабилитации. Психогенные атаки продолжаются.

В этом примере развитие демонстративной личности можно проследить с раннего детства. Тот факт, что Ви был самым младшим в семье, несомненно, объясняет ее баловство. При этом он прекрасно знал, как себя вести, чтобы сохранить влияние на родителей. Возможно, она относилась к описанной выше категории «примерных» девушек. Когда в последующем начались жалобы на быструю утомляемость и слабость, это, помимо прочего, отразилось и на нежелании работать. Это и определило всю дальнейшую его жизнь. Либо вы пытались найти мужа, который не заинтересован в вашей зарплате, чтобы стать вашим иждивенцем, либо вы искали финансовую помощь из-за болезни или инвалидности.

Для второй темы на первый план выходит потребность в признании. Отчасти эта необходимость также дала положительные результаты, поскольку работа, которая привлекла к ней внимание, была проделана с большим усердием.

Хедвиг Б., 1908 г. р., после окончания средней школы, а затем ремесленного училища, стал клерком. Он хорошо приспособился к своей первой работе. Сотрудники относились к ней, как к младшей в коллективе, с особой заботой. Однако вскоре у Б развилось кишечное заболевание, и некоторое время он не функционировал. Б теряет свое второе и третье место из-за ликвидации учреждений. В 22 года начал работать на кондитерской фабрике, в рекламном отделе. В течение 12 лет он успешно работал здесь. «В этой работе, — говорит он, — важно производить впечатление на людей. Ты должен одеваться хорошо и со вкусом, и мне это всегда нравилось». Также ему нравились выступления перед людьми, поездки, во время которых появлялись новые знакомства, масса интересных впечатлений.

В 1942 году эта должность также была ликвидирована в связи с военным режимом. Б стал работать в административных органах города. Работа по приему посетителей поначалу доставляла ей удовлетворение, но вскоре выяснилось, что она должна пройти курс военизированной подготовки и быть готовой к отправке в оккупированные районы, от чего больная всячески пыталась уклониться. Результат – конфликт с начальством. На этот раз Б прибыл с диагнозом «невроз сердца» и «истощение нервной системы». Потом приступы лихорадки. «У меня с детства периодически бывают непонятные болезни, — говорит Б., — они сопровождаются очень высокой температурой — до 40°, сильным ознобом». После этого третьего дня я чувствую сильную слабость. Начальство не поверило в эти «приступы лихорадки», но тем не менее ей удалось бросить курить, после чего ее состояние улучшилось, и в 1945 году ее приняли на работу в районный ЖЭК. Здесь она с большим рвением отдалась своим обязанностям и была вполне довольна, хотя в 1946 году развелась с мужем («муж часто ездил в командировки, имел любовниц»).

В 1947 г г-н Б получил ответственную должность в администрации города («за трудовые заслуги»), с которой хорошо справился. По этому поводу она сказала, что всю жизнь любила «освоение нового», но если ей удавалось достичь цели, она передавала это направление работы другим, а сама стремилась получить еще одно новое задание и дать это «все ее силы». В 1948 году ему вновь доверили ответственный участок. Там, к сожалению, по ее словам, ей приходилось работать по 18 часов в сутки, поэтому в этот раз она не выполнила приказ. В результате переутомления она заболевает, но, выйдя на работу, снова вынуждена выполнять работу, требующую напряжения «всех сил». Б чувствует себя все слабее и слабее, она становится вялой и в один прекрасный день не может встать с постели, у нее все “болит и болит”. При комплексном медицинском обследовании органических заболеваний не выявлено. В 1950 году он окончательно вышел на пенсию. До 1951 года работала надомницей, занимаясь различными поделками, затем устроилась регистратором на биржу труда, где из-за постоянных конфликтов с приезжими снова заболела. Начались знакомые симптомы болезни, а с большим волнением – «обморок». По совету врача Б через год снова увольняется с работы и временно уходит на пенсию ей снова стало плохо. Начались знакомые симптомы болезни, а с большим волнением – «обморок». По совету врача Б через год снова увольняется с работы и временно уходит на пенсию ей снова стало плохо. Начались знакомые симптомы болезни, а с большим волнением – «обморок». По совету врача Б через год снова увольняется с работы и временно уходит на пенсию.

В 1952 г. Б повторно женился. Ее муж сначала работал в администрации города, а в 1954 году начал работать в сельском хозяйстве. Изначально Б выполняет только бесплатные общественные задания в деревне. Она много работает и добивается высоких результатов. По истечении срока нетрудоспособности он становится членом сельскохозяйственной артели. Хотя приходится узнавать новое, организовывать себя, Б добросовестна, отлично справляется со своей работой. Но любая физическая нагрузка провоцирует знакомое болезненное состояние. Когда муж Б тоже заболел, они оба окончательно оставили работу в сельскохозяйственной артели.

С 1957 года мистер Б начинает работать в канцелярии Дома инвалидов и вскоре становится его начальником. Она полностью отдается своей деятельности, энергична, предприимчива, поначалу испытывает полное удовлетворение. Но Б пытается «получить больше прибыли для своего Дома», что приводит к конфликтам с вышестоящими учреждениями, и тогда его управление становится для нее обузой. Вновь появляются симптомы болезни: депрессивные состояния, боли в спине.

Он переходит на очень легкую работу в другой офис. Но и здесь, учитывая ее заслуги, ее вскоре повышают до должности начальника. И снова все идет по-старому: какое-то время Б является активным и работоспособным организатором, но не может преодолеть даже незначительных трудностей, сразу «падает». Кроме того, тяжело заболевает муж-инвалид, страдающий болезнью почек. И здесь Б снова теряет работоспособность. Ее муж умер в 1962 году после операции. Между тем, Б берет на себя ответственность за инвалидность, но отказывается, так как полное обследование не выявило органического заболевания. Серьезное разочарование друга, который переехал к ней после смерти мужа, усугубляет болезнь Б. После этого последнего фиаско она соглашается пройти стационарную психотерапию.

Во время пребывания Б в клинике его демонстративное поведение привлекло всеобщее внимание. Говорила она всегда громко, чрезмерно оживленным тоном, сопровождая свою речь гримасами и жестами, а иногда просто разыгрывала целые сцены, как истинный художник. Неумеренное самовосхваление и тирада Б о своей несчастной судьбе произвели неприятное впечатление. Так, например, он говорил персоналу и пациентам, что во время семейных торжеств всегда произносил небольшие речи и вообще всегда был в центре внимания.

На протяжении всей жизни Б мы отмечаем колебания между хорошей работоспособностью и несостоятельностью, срывами. Работая на должностях, обеспечивающих авторитетное положение, что, возможно, было связано с идеями Б о рационализации, он работал охотно и очень эффективно. Так, за 12 лет, будучи сначала рядовой работницей, потом начальником отдела рекламы кондитерской фабрики, она общалась с людьми и привлекала множество новых потребителей. В этом виде деятельности ей, несомненно, помогала способность к адаптации, свойственная истерикам, способность вникать в психологию других. Этот вид работы вполне удовлетворял Б., компенсируя неизбежные «издержки» — упадок сил, истощение нервной системы. Сдерживать такого самоуверенного человека было, странно конечно. Высокомерие и бравада, которых другим было бы стыдно, оказались его вторым «я». Надо полагать, что напряжение, спровоцировавшее нервные срывы, не было столь велико, чтобы он преувеличивал его в своих жалобах на врача, желая показать себя с выгодой. Когда слышишь о 18-часовом рабочем дне, невольно думаешь об истерическом преувеличении Б как своих достоинств, так и своих способностей. Но после каждого повышения у этого пациента был спад. Когда она бралась за работу, в которой ей довелось быть «одной из многих», в которой от нее просто требовалось послушание и четкое исполнение своего служебного долга, она каждый раз «заболевала»: у нее проявлялись физические недомогания, слабость, обмороки заклинания, рассказывают о загадочном ознобе, от которого ему почему-то так и не довелось обратиться к врачу. По этому вопросу, мы отмечаем две характерные формы истерических реакций: самоуверенность, связанную отчасти с достижениями в работе, и бегство к болезни. В своей трудовой жизни он также проявлял адаптивность.

Как я уже указывал («Инфантильный невроз и инфантильная личность»), акцентуированные черты характера легко распознаются уже в детстве. Правда, в силу особенностей детской психики они получают особую окраску, но в принципе имеют те же черты, что и у взрослых. Почему черты демонстративного типа у ребенка, может быть, заметнее, чем у взрослого? Поскольку дети вообще быстрее все забывают, они не способны заранее спланировать линию поведения и реагировать, не думая о последствиях. Правда, ряд физиологических симптомов взрослых истерик чужд детям в силу их возрастных особенностей, но они более склонны к списыванию, обману и мелкому воровству.

Калле Мануэла поступила в нашу клинику на лечение, когда ей было 8 лет. Отец девушки, человек нервный и импульсивный, любит ее, оберегает от второй жены. Мать ребенка была существом легкомысленным и эгоистичным. Вскоре после рождения М она отдала ее на попечение своей тете. Тем временем отец повторно женился на молодой и энергичной женщине, но она так и не нашла с девушкой общего языка.

От тети девочка ушла жить к отцу и мачехе в возрасте 2,5 лет. Отец упрекал жену, считая, что она предвзято относилась к М., предпочитая во всем родного сына, брата М. В школе М всегда была небрежной, грязной девочкой. Она не следила ни за собой, ни за вещами, постоянно, например, теряя авторучки. Но хуже всего было то, что он постоянно лгал и тайком брал вещи у соучеников. Итак, она украла чужой завтрак, хотя принесла из дома бутерброд. При этом она вместе со всеми усердно искала украденный завтрак, упорно отрицая, что взяла его. Она взяла деньги и пенал у другого мальчика. Я украл пакет жвачки из магазина. Она совершала грабежи незаметно и так искусно, что никто никогда ее не заподозрил. Позже, с совершенно спокойным и невинным выражением лица, он полностью все отрицал. Он несколько раз убегал из школы, но всегда имел объяснение, вполне приемлемое для учителя и родителей. Дома он взял копилку младшего брата, достал деньги и купил себе конфет. Если бы М ломал хорошую игрушку, он бы так умело ее прятал, что его родители никогда бы ее не нашли. При этом сама легко включилась в поиски игрушек. Однажды отец, возвращаясь домой, увидел, как девочка выбросила в окно две булочки. Придя домой, отец спросил, вкусны ли купленные утром булочки. — Да, очень вкусно, — ответил М. — Я ел свои булочки и булочки брата. Еду, которая ему не нравилась, М просто клал под диван. В общем, все считали ее послушной и заботливой девушкой, никому и в голову не пришло бы обвинить ее в воровстве, хитрости, скрытности. Он почти не реагировал на наказание. М хорошо ладил со своим братом, но было заметно отсутствие контактов с другими детьми в школе.

В нашем отделении М быстро освоился и легко адаптировался в детском коллективе. Она старалась быть дружелюбной, производить впечатление спокойной, честной и внимательной девушки. Это не мешало ему подшучивать над детьми из других отделений, издеваться над ними. На вопрос о причинах этих ссор с коллегами она недоумевала, кричала и отрицала свою вину. Вскоре после таких объяснений он вернулся за общением, был приветлив и очень дружелюбен. Изначально за субъектом в клинике отмечались мелкие кражи. Но в конце пребывания они прекратились, девочка стала более аккуратной и подтянутой. До конца лечения ему приходилось регулярно контролировать выполнение школьных заданий, но М справлялся с заданиями без труда.

Через 4 года состояние М снова было таким же. Среди его вещей родители до сих пор находили украденные вещи, «и если вы спросите, откуда они, вы все равно солжете». Учителя постоянно жаловались на ее расстройство, родители пытались поместить ее в интернат.

В случае с Мануэлой мы сталкиваемся с ярко выраженной репрессивной способностью. Ее совершенно не смущали обвинения в нечестности. Если не было прямых доказательств ограбления, она с невинным видом отрицала факты. Имея в виду, что дети вообще легко смущаются, можно предположить, что невинное выражение лица Мануэлы не было наигранным, что девочка внутренне не чувствовала себя лгуньей или воровкой. Также ярко проявляется типичная для истериков способность субъекта играть «примерную девочку» и клеветать на других детей. Хотя в своем поведении Мануэла резко нарушила социальные нормы, но на этом основании нельзя предсказать, что в будущем она превратится в истеричную психопатку. Первый, необходимо учитывать негативное влияние образования. Взрослые вели себя с ребенком без необходимой твердости, часто непоследовательно. Надо полагать, что неискренностью в словах и делах он мог добиться определенных «благ». В будущем Мануэла может стать акцентуированной личностью с хорошей способностью к адаптации. Но, в принципе, он навсегда сохранит характерные черты демонстративного типа, так как они заложены в структуру его личности. Мануэла может стать сильной личностью с хорошей способностью к адаптации. Но, в принципе, он навсегда сохранит характерные черты демонстративного типа, так как они заложены в структуру его личности. Мануэла может стать сильной личностью с хорошей способностью к адаптации. Но, в принципе, он навсегда сохранит характерные черты демонстративного типа, так как они заложены в структуру его личности.

Возьмем еще один пример и заранее укажем, что описываемый субъект не обязательно должен был иметь антиобщественные действия. Ее сотрудники и начальство находили, как мы увидим, незнакомыми с человеческой психикой, слишком полагались на нее, и это пагубно действовало на Б. Возможно также, что она была «подходящей» для коллектива: она предлагала услуги, они охотно ими пользовались и не задумываясь.

Впервые я увидел Гертруду Б., когда ей было 33 года. Благодаря хорошо развитой адаптивности она пользовалась популярностью в учреждениях, где работала. Все были готовы воспользоваться его добротой и готовностью служить, не замечая самодовольства Б., его желания двигаться дальше, быть постоянно в центре внимания, прикрываясь очаровательной улыбкой. Она до времени выставки присваивала, будучи доверенным лицом, деньги на разные цели, например, деньги, предназначенные для приема гостей фирмы, пришедших посмотреть на ее работы; деньги, полученные из ящиков, для оплаты труда сотрудников; деньги на организацию небольших личных праздников в офисе или в мастерских, и, наконец, даже суммы, отданные на покупку траурных венков для похорон. Чтобы не нести ответственность за кражу, подделывал подписи на документах, стирал и менял суммы на платежных поручениях и чеках. В конце концов он спрятался и присвоил 1200 марок, которые он собрал для уплаты профсоюзных взносов. Она систематически присваивала деньги мужа, тратя их по своему усмотрению. Она “потеряла” 1500 марок, у нее “украли” 300 марок. Она занимала солидные суммы на ремонт квартиры, на покупку вещей для дома, жалуясь, что «муж не дает ей денег». Деньги, взятые взаймы, он использовал на личные расходы. В конце концов он спрятался и присвоил 1200 марок, которые он собрал для уплаты профсоюзных взносов. Она систематически присваивала деньги мужа, тратя их по своему усмотрению. Она “потеряла” 1500 марок, у нее “украли” 300 марок. Она занимала солидные суммы на ремонт квартиры, на покупку вещей для дома, жалуясь, что «муж не дает ей денег». Деньги, взятые взаймы, он использовал на личные расходы. В конце концов он спрятался и присвоил 1200 марок, которые он собрал для уплаты профсоюзных взносов. Она систематически присваивала деньги мужа, тратя их по своему усмотрению. Она “потеряла” 1500 марок, у нее “украли” 300 марок. Она занимала солидные суммы на ремонт квартиры, на покупку вещей для дома, жалуясь, что «муж не дает ей денег». Деньги, взятые взаймы, он использовал на личные расходы.

Я говорил с предметом несколько раз. Во время первого разговора ее поведение было очень демонстративным, она недоумевала от таких упреков, плакала, обвиняла других, особенно мужа. Позже она обрела способность приспосабливаться, она уже не отрицала своей вины, а изображала раскаявшуюся грешницу, гарантируя, что подобное больше не повторится в ее жизни. Характерно следующее: она призналась только в том, что мог установить следователь, за этими пределами все для нее было «окутано мраком». Перед следователем она сделала вид, что крайне удивлена, когда при обыске были обнаружены новые кражи.

Можно с уверенностью сказать, что человек, который так долго, а главное, безнаказанно совершает преступления, может быть только демонстративным человеком. В конце концов, Б могла каждый час ждать, пока стеклянный дворец, который она построила сама, рухнет; она также была убеждена, что ее уловки становятся понятнее мужу, а между тем она ведет себя с вызывающей, невозмутимой самоуверенностью, продолжая обманывать и присваивать других. Б постоянно жила только тем, в чем хотела себя убедить, и отодвигала те моменты, которые могли ее разоблачить. Так она и продолжала существовать, ничего не боясь, не зная угрызений совести. И все же я бы не стал причислять этого парня к истерическим психопатам, у нас ярко выраженный случай демонстративной личности.

Моя оценка станет яснее после того, как мы сравним Б с другим субъектом. Склонность к асоциальному поведению у него была выражена значительно сильнее, а медицинское обследование установило типичную картину тяжелой истерической психопатии.

Альфред К., 1906 года рождения, хорошо учился в школе. После окончания он постоянно менял работу. Он был санитаром, строителем, железнодорожником, разнорабочим, но в последнее время жил только на деньги, нажитые нечестным путем.

В 1959 году, только что освободившись от очередного тюремного заключения, он украл велосипед и тут же продал его, украл одежду, получил пенсию за доверившуюся ему старушку и присвоил эту сумму. Попрошайничали, «одалживали» деньги у разных людей, потом исчезали. Он пообещал знакомой старушке, что поможет ей переехать на другую квартиру, получил от нее доверенность и 100 марок, после чего исчез. Несколько раз Ц., выступая в качестве экскурсовода, собирал с туристов деньги на «культурную поездку» в театр, но так и не купил билетов. Скорее всего, многие его измены и правонарушения не доходили до суда, так как у Ц не было постоянного места жительства. По большей части он находил убежище у одиноких женщин, но не был брачным аферистом.

Во время моих бесед с Ц я не слышал, чтобы он признал свою вину. Когда я перечислил все известные мне наказуемые им деяния, совершенные им, Ц воскликнул патетическим тоном: “Если бы мне устроили достойную работу, то я бы никогда в жизни до такого не дошел!” Когда ему возразили, что все началось с его проступков, что после них возникли трудности с поиском работы, он пафосно закричал снова, впадая в состояние длительного возбуждения: «Дай мне поработать, умоляю тебя, ты». Мы увидим результат!» Он жестикулировал, вставал, снова сел, стучал кулаками по бедрам, стучал головой. После этого выплеска он показал отчаяние, начал рыдать. Си был полон жалости к себе до такой степени, что начал рыдать. Залитый слезами, он кричал: “Ну да, ну я ошибся, я все знаю, но и у человека надо спросить, как он дошел до такой жизни. Этот порыв страсти был вдруг прерван кротким: «Дай-ка покурить». Внезапный спад эмоций, переход к спокойной «бытовой» беседе произвели поистине комическое впечатление. Однако волнение к Зефиру почти сразу вернулось: теперь он требовал какое-то задание в клинике и все время рыдал. Ему указывали, что, собственно, вся его жизнь впереди, но систематически он почему-то никогда не работал. Потом вдруг как бы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! К этому, C возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Этот порыв страсти был вдруг прерван кротким: «Дай-ка покурить». Внезапный спад эмоций, переход к спокойной «бытовой» беседе произвели поистине комическое впечатление. Однако волнение к Зефиру почти сразу вернулось: теперь он требовал какое-то задание в клинике и все время рыдал. Ему указывали, что, собственно, вся его жизнь впереди, но систематически он почему-то никогда не работал. Потом вдруг как бы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! К этому, C возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Этот порыв страсти был вдруг прерван кротким: «Дай-ка покурить». Внезапный спад эмоций, переход к спокойной «бытовой» беседе произвели поистине комическое впечатление. Однако волнение к Зефиру почти сразу вернулось: теперь он требовал какое-то задание в клинике и все время рыдал. Ему указывали, что, собственно, вся его жизнь впереди, но систематически он почему-то никогда не работал. Потом вдруг как бы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! К этому, C возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Возбуждение С вернулось почти сразу: теперь он требовал домашнее задание в клинике и все время рыдал. Ему указывали, что, собственно, вся его жизнь впереди, но систематически он почему-то никогда не работал. Потом вдруг как бы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Возбуждение С вернулось почти сразу: теперь он требовал домашнее задание в клинике и все время рыдал. Ему указывали, что, по сути, вся его жизнь впереди, но по какой-то причине это никогда не работало стабильно. Потом вдруг как бы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы осознал свои проступки и заблуждения: «Правильно! Но раньше он работал! Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. C возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. C возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы. Если бы мои бедные мать и отец знали, зачем он пришел, они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы они бы в гробу перевернулись! На это С возразил, что он совершил большинство проступков, пока его родители были еще живы.

Своей самоуверенностью и пафосом З убедительно продемонстрировал, что в его лице мы имеем дело с истерическим психопатом и что, следовательно, он подлежит судебной ответственности. Подобно тому, как на моем приеме он плакал за свою жалкую часть, он мог и воровать, и обманывать, и прятаться, и проматывать, не вполне сознавая порочность своего поведения.

Пафос истерии вообще типичен как форма поведения. Патетические слова, мимика, жесты кажутся им заслуживающими особого доверия. Они часто добиваются успеха у неспециалистов, но даже эти «непосвященные» интуитивно чувствуют, что за таким несвоевременным и даже бесцеремонным способом нельзя скрыть искренние чувства и подлинность содержания. На приеме у врача демонстративные личности еще больше усугубляют наигранное поведение, для надувания лучше войти в роль. Пафосно описывая, например, свою боль, они лишний раз убеждаются в серьезности собственных страданий. Если же он дает понять истерикам, что они ему не верят, то он доводит жеманство до крайности. По всей видимости, Некоторые пациенты считают, что чем больше они эмоционально возбуждены, тем легче убедить врача в их тяжелом состоянии. Другие пытаются убедить себя в своих страданиях.

Если истерик в своих реакциях теряет контроль над тем, приведут ли эти реакции к цели, это свидетельствует о ненормальных психических явлениях. Возникает следующая картина: истерик добивается того или иного результата, для чего он умело использует для его достижения различные приемы, но он так далеко заходит в роль, что приемы становятся самоцелью, а основной замысел, стоящий за ними, меркнет и теряется четкие контуры.

Я склонен видеть в этом критерий, по которому можно определить, относится ли данный человек к истерическому типу или имеет психическую патологию. Некоторые больные обладают настолько хорошим самоконтролем, что их способность приспосабливаться к ситуации сохраняется, а демонстративное поведение не носит преувеличенно-преувеличенного характера, если для их собственной выгоды преимущество спокойного поведения вполне очевидно. В таком субъекте следует видеть демонстративную личность, а не истеричного психопата.

Испытуемый Б., в отличие от С., не утратил способности к адаптации. Лишь при первом разговоре он проявлял некоторую назойливость, но потом совсем отказался от нее: он, очевидно, осознавал неуместность такого поведения в данной ситуации.

Отсюда можно сделать вывод, что большинство патологических мошенников, особенно авантюристов, являются именно демонстративными личностями, а не истерическими психопатами. Вы редко встретите у них грубо назойливое поведение, наоборот, обычно они спокойны и серьезны. Да, так и должно быть у успешных мошенников, иначе никто не считал бы их полностью заслуживающими доверия. Следует добавить, что не только поведение, но и другие элементы структуры личности, в первую очередь психика, играют в таких случаях существенную роль. Слабость интеллекта, отсутствие привычки мыслить усугубляют положение. Однако до тех пор, пока сохраняется контроль над истерическим настроем, испытуемые, как правило, не теряют способности к адаптации и, следовательно, наличие социальных контактов. Правда, патологические дельцы — тип асоциальный. Они часто идут по скользкой дорожке только потому, что слишком осознают свои возможности и понимают, как легко им одурачить людей. При правильном общественном влиянии, разумном направлении своих сил большинство патологических мошенников могли бы стать всесторонне развитыми социальными гражданами. Что касается истерических психопатов, то их возвращение к социальной норме может быть гарантировано только крайне интенсивной психотерапией. При правильном общественном влиянии, разумном направлении своих сил большинство патологических мошенников могли бы стать всесторонне развитыми социальными гражданами. Что касается истерических психопатов, то их возвращение к социальной норме может быть гарантировано только крайне интенсивной психотерапией. При правильном общественном влиянии, разумном направлении своих сил большинство патологических мошенников могли бы стать всесторонне развитыми социальными гражданами. Что касается истерических психопатов, то их возвращение к социальной норме может быть гарантировано только крайне интенсивной психотерапией.

Приведу пример патологического мошенника, который был описан в нашей коллективной работе.

Гельмут К-, 1920 года рождения, всю жизнь занимался мошенничеством. Он никогда не работал систематически; Он учился на автомеханика, но провалил экзамен.

В 1962 году он окончательно «решился» на роль брачного афериста. В ответ на объявление в газете он получил 200 писем от женщин, что дало ему больше возможностей. Сначала он писал письма своим корреспондентам, потом встречался с ними, жил с ними сутками, охотно позволяя себя содержать, потом исчез, а вместе с ним исчезли и деньги, и вещи. Однажды он пробыл с женщиной до самого дня объявленной женитьбы и только в этот день бесследно ушел. Для него было обычным делом оставить женщину, с которой он был помолвлен, на некоторое время, чтобы временно сблизиться с другой, поскольку обычно у него были романы с несколькими женщинами одновременно. Так получилось, что К потерял “денежного человека”, которого искал, так как его перевели на другую “операцию” и просто не удосужился вернуться к первому. Случилось так, что некоторые из его жертв вообще не пострадали материально. Сам он вообще некоторых женщин поддерживал, эти люди вспоминают его с искренним сочувствием. Вообще те друзья К., которые не презирали его за обман, отзывались о нем положительно, хвалили его хорошие манеры и чуткость. Она никогда не забывала, говорили они, посылать цветы и покупать сладости. К умел произвести благоприятное впечатление своими утонченными манерами, одевался со вкусом, добирался до дома своей «подруги» на такси что его не презирали за обман, отзывались о нем положительно, хвалили его хорошее образование и чуткость. Она никогда не забывала, говорили они, посылать цветы и покупать сладости. К умел произвести благоприятное впечатление своими утонченными манерами, одевался со вкусом, добирался до дома своей «подруги» на такси что его не презирали за обман, отзывались о нем положительно, хвалили его хорошее образование и чуткость. Она никогда не забывала, говорили они, посылать цветы и покупать сладости. К умел произвести благоприятное впечатление своими утонченными манерами, одевался со вкусом, добирался до дома своей «подруги» на такси.

Во время войны К некоторое время практиковал «бегство в болезнь». Из-за несчастного случая он надолго потерял речь и еще долго после этого заикался. В больнице он иногда объявлял голодовку и тогда, по его словам, его кормили через зонд. Он продолжал заикаться и в дальнейшем, особенно когда попадал в неприятные ситуации. Во время экзамена в моем кабинете он тоже говорил резко, запинаясь.

Во время осмотра К был неразговорчив, несколько вял. Правда, на вопросы он отвечал свободно и бегло, но по собственной инициативе ничего не говорил. Его мимика и жесты были очень скупы. Только когда я снова заговорил о его проступках, о безответственности его действий, К начал проявлять признаки демонстрации. Слезливым голосом он стал извиняться, добиваться того, что не может найти подходящую работу, что после отсидки никто не пришел ему навстречу. И его голос звучал жалко, когда он, наконец, сказал: «Просто войдите в чуждый вам круг, и вас безжалостно выгонят. Я не претендую на освобождение от вины, но это так. Во время разговора К несколько раз начал заикаться. Мы также замечаем в нем склонность размышлять над нашими вопросами

К при осмотре оказался менее навязчивым, чем описанный выше К. Нам пришлось смутить его и засыпать упреками, прежде чем в его речи прозвучали патетические нотки. Не зная прошлого К., трудно было бы только установить, что он вообще принадлежит к истерикам. По этой причине, несмотря на его наказуемые поступки, я определил его как демонстративного человека, а не как истеричного психопата. Способность к репрессиям проявилась у него в «бегстве к болезни». В обмане и мошеннических сделках демонстративного типа можно однозначно определить по его уверенной манере. К выбрал для себя роль честного человека, заботящегося о благополучии других больше, чем о своем собственном. Это помогло ему завоевать доверие партнеров.

Я упоминал ранее, что истерические черты личности способствуют развитию художественного таланта. В первую очередь это относится, конечно же, к сценическому искусству, к актерской профессии. Да это и понятно: патологические мошенники — прирожденные актеры, однако играют они не для того, чтобы осчастливить людей, а для того, чтобы их обмануть. Понятно, что человек, который так хорошо играет роль в жизни, что окружающие ему безоговорочно верят и доверяют, хорошо сыграет отведенную ему роль и на сцене. Правда, часто бывает так, что, несмотря на природный дар, актер-истерик не справляется с ролью, так как исполнительское искусство требует большого труда, если актер хочет добиться настоящего успеха. Поэтому, наиболее удачный результат получается в тех случаях, когда черты демонстративной личности актера сочетаются с другими противостоящими им акцентированными чертами. Например, легкомыслие и непостоянство истерика противопоставляется характеристикам параноидальной личности, повышая настойчивость и настойчивость стремлений.

Зайге в нашей коллективной работе описал нескольких актеров, у которых проявлялись демонстративные черты характера. На одном из них я остановлюсь подробнее.

Эрнст С., 1909 года рождения, играет на сцене с юности. Очень способно, убедительно создает на сцене образы различных персонажей. Играйте не столько эмоционально, сколько профессионально, берите технику игры и опыт. По характеру он веселый, жизнерадостный, но не отличается яркими проявлениями темперамента. С самого раннего возраста помешался на наркотиках. Только артистический талант спас его от окончательного падения. В юности он употреблял морфин, принимал много снотворного и курил без перерыва. В 1938 году из-за злоупотребления алкоголем страдает белой горячкой. В послевоенные годы пил и принимал барбитураты.

В 1959 году из-за разгульного образа жизни и злоупотребления алкоголем попал в больницу. Попытки провести курс лечения с отменой ни к чему не привели: С дважды выходил из больницы и возвращался туда в состоянии сильного опьянения. В 1960 году он снова выразил готовность лечиться воздержанием, так как «в театре на него стали смотреть краем глаза». Жена С сказала, что невозможно удержать его от употребления алкоголя. В пьяном виде приходит в ярость, бьет жену; будучи трезвым, он говорит с ней рассудительно, но бесчувственно. Жена не раз ужасалась его дрожащим рукам. С заявил, что алкоголь здесь ни при чем, приведя в качестве доказательства тот факт, что даже в трезвом состоянии тремор не проходит.

В отделении он сразу вступал в контакт с больными, шутил, рассказывал анекдоты из театральной жизни, был со всеми добр, очень общителен. Больные жаловались: слишком много циничных анекдотов, неприятно слушать. С был чрезмерно хвастлив, расхваливал свой талант, отрицал, что был пьян на выступлениях, и вообще отрицал, что страдает алкоголизмом. Вскоре выяснилось, что он принимал снотворное в больнице. В его моче были обнаружены следы алкоголя. Во время следующего осмотра он заменил свою мочу мочой другого пациента. Контроль над больницей был ужесточен, и С становился все более раздражительным. Он потребовал, чтобы его выписали из больницы, спокойно заявив, что не пил и не принимал снотворного в больнице, хотя и был пойман с поличным четыре недели спустя.

В 1962 г. С попал в терапевтическую больницу по поводу нарушения кровообращения. Психиатр объясняет его головокружение злоупотреблением алкоголем. В 1963 году мы снова находим его в психиатрической больнице. Здесь С искажает факты своей истории болезни, уклончиво отвечает на неприятные вопросы; злоупотребляющий алкоголем, обвиняет жену, которая, по его словам, пьяница. Сам он ни в чем своей вины не признает. Через несколько дней С заявил, что никакого отношения к алкоголизму не имеет и что он совершенно здоров, но пришел сюда по ошибке. Несколько раз С выходил из больницы и возвращался пьяным. Его перевели в строго изолированную квартиру, но и отсюда ему дважды удавалось сбежать. В итоге курс лечения все-таки удалось пройти.

В 1964 году С. снова в нашей клинике: из-за алкогольных эксцессов он не мог работать в театре. Сам он снова не чувствует вины перед собой, на девятый день пребывания в клинике заявляет, что здесь «морально умирает». S выписан, не признавшись в том, что он алкоголик. По слухам, некоторое время он играл в театре, но театральный коллектив не мог всерьез рассчитывать на него, так как не всегда можно было предсказать его поведение. Руководство ему многое прощало, потому что играл он превосходно. Однако в итоге ситуация стала невыносимой: С был постоянно пьян, а выходя на сцену, забывал и текст роли, и постановку. Еще несколько раз он безуспешно подвергался абстинентному лечению, но его здоровье было уже полностью подорвано, и в 1968 г., в возрасте 59 лет.

Возмущенные возражения С и упорное отрицание его систематических запоев выходят за рамки, обычно наблюдаемые у хронических алкоголиков. Несмотря на жесточайшие эксцессы, он все же считал, что пил умеренно или даже совсем не пил, и начинал лечение только тогда, когда этого категорически требовало начальство или когда он буквально не мог стоять. Во время лечения больная постоянно жульничала, приносила в палату алкоголь и снотворное, подменяла мочу на анализы, лгала в ответ на справедливые упреки. Можно сказать, что не только на сцене, но и в жизни он был выдающимся актером. Когда С с открытым взглядом и дружелюбной улыбкой плел свою лживую чепуху, соблазн поверить ему был очень велик. Судя по его поведению

Не менее эффективно принадлежность к истерическому типу влияет на представителей других направлений искусства. Прежде всего, для любого художника очень важно умение без остатка предаваться творческому порыву, то есть умение полностью перевоплощаться в своего героя, жить его жизнью. Во-вторых, у демонстративной личности повышенная фантазия, чему способствует специфическая вялость мышления, присущая истерику. Психологически активное поведение развивает строго логическое и в то же время абстрактное мышление; раскованность, легкость поведения, наоборот, ведет к свободе, к возникновению конкретных образов, образов, из которых создается воображаемый мир. Свободная игра идей, «мечты наяву» они характерны для людей с раскованной психикой. В таких «снах» счастливые и радостные мысли преобладают над печальными и неприятными. «Он строит воздушные замки» — так говорят о мечтателях. Это определение отражает как специфику сновидения, так и его главную подсказку. Демонстративные и истеричные личности склонны вытеснять неприятные мысли, которые могли бы побудить их к активным размышлениям, так как не желают ничем себя обременять. Свободная игра блестящих и приятных идей происходит именно благодаря этой расхлябанности мысли. У истерика богатое воображение, которое становится одним из доминирующих компонентов в структуре демонстративной личности. Фантазия проявляется даже в самой примитивной афере. В таких случаях, истеричка действует не по заранее заданной схеме, а исходя из конкретных слов и ситуаций, возникающих в ходе мошеннической операции. Эта операция приобретает четкие очертания лишь в момент «исполнения». Это конкретность, материальность фактов.

Точно так же и у писателя, имеющего черты демонстративного типа, фантазия работает с особой живостью: могут хлынуть потоками конкретные образы, порожденные раскованностью мысли и необходимые ему в процессе творчества. Фантазия приносит художникам и композиторам новые идеи, без которых они не могут плодотворно творить.

Яркий пример можно привести сочетание богатого воображения и истерического строения личности. Возможно, многие не признают Карла Мая настоящим писателем, но нельзя отрицать, что у этого автора было большое воображение.

Прежде чем начать писательскую карьеру, Карл Мэй провел более семи лет в тюрьме, отбывая сроки за грабежи, взломы и проникновения, а также различные мошеннические схемы. В возрасте 38 лет он в последний раз оказался в тюрьме. Все, что можно отрицательно сказать о Карле Мэе, собрано в некрологе Альфреда Клейнберга, опубликованном в журнале Kunstwart. Друзья Карла Мая расценивают этот некролог как злонамеренную клевету, хотя и не могут отрицать объективных фактов. Гурлитт пытается объяснить и смягчить негативные стороны некролога, но также вынужден признать достоверность фактов.

Мэй, уже ставший писателем, продолжал свои авантюрные выходки, однако теперь в них не было криминального элемента. Например, к своему литературному псевдониму он добавлял броские имена с дворянскими титулами. Эти псевдонимы он увенчал званием доктора наук, которое впоследствии даже материализовал, так сказать, приобретя докторскую степень в одном из американских университетов за деньги. Он выдавал себя за Old Chatterhand (Старый Болтун), то есть отождествлял себя с одним из персонажей своих романов. Он говорил о Виннету так, как будто тот был его настоящим другом. Все плавания, описанные в ее книгах, Мэй называла реальными событиями, при этом большинство из них получили литературное воплощение еще до ее первых зарубежных поездок».

Особенно возмущает противников Мэя одновременная публикация благочестивых рассказов («Сказки о Богородице») и нашумевших романов непристойного содержания. Его обвинили в написании аморальных произведений. Мэй публично заявил на суде, что неприличные отрывки написаны не им, а вставлены позже издателем. Но можно ли верить такому оправданию? Ведь Мэй писала книги такого содержания почти пять лет, а между тем уверенно утверждала, что никогда не замечала этих «вкладышей». Также в благочестивых рассказах заметна неискренность, наоборот, чувствуются позы, от них исходит лицемерие. Однако не все это осознают. Карл Мей сумел покорить многих своей ложной набожностью. Так Столте, который, как и Гурлитт, поддержал эту художественную личность (оба опубликовали его книги), он пишет о «Географических проповедях» Мэя: «Они представляют собой попытку охватить всю космическую и культурную жизнь единым молитвенным порывом во славу высшей божественной воли». Вот некоторые названия проповедей: «Молись и трудись», «Кто живет честно, тот будет жить долго» и т д.

Вершиной откровенного обмана Мэя можно считать письмо, цитируемое Бёмом. В нем после сообщения о смерти в возрасте 32 лет своего друга Уиннета она говорит: «Я говорю и пишу: по-французски, по-английски, по-итальянски, по-испански, по-гречески, по-латыни, по-еврейски, по-румынски, по-арабски — по-6 диалекты, ан – персидский, курдский – 2 диалекта, китайский – 6 диалектов, малайский, нанакуа, различные сиу, апачи, команчи, сваки, ута, кайова и кечумани, затем три южноамериканских диалекта. Не буду упоминать Лапландию. Сколько ночей работы мне это стоило? Я до сих пор не сплю 3 ночи в неделю: с 18:00 понедельника до 12:00 вторника, столько же со среды по четверг и с пятницы по субботу. Кому Бог дал фунт разума, тот должен приумножить его, потому что «с него спросят.

Бем описывает и следующий эпизод: «Графиня I Кабунская в Славонии, жадно читавшая романы Мэя, не могла вынести мысли, что Виннету умерла язычницей, и обратилась к автору с укоризненным вопросом: почему не описала обряд? крещения, совершенного по крайней мере до смерти Виннета. Мей очень серьезно написал в ответ, что его упрек несправедлив: обряд крещения совершил сам Мей, то есть Старый Болтун, но в романе об этом не сказано, потому что Мей опасался, что последуют нападения язычников. . Мэй ускользнул от упрека читателя с помощью преднамеренной уловки, чтобы представить себя в выгодном свете. Вообще он добровольно вел переписку с читателями, но, кроме того, создавал себе известность, публикуя письма читателей, которые сам же и сочинял. Эти письма были изданы в виде буклетов под названием «От благодарных читателей». Карл Май в них предстал как воспитатель.

Из всего сказанного видно, что Май, пользуясь поэтической свободой, сочинял и беззастенчиво лгал, не гнушаясь никакими средствами, расточительством, и выдавал за истины дешевые выдумки, такая творческая деятельность

«Тяжёлые» люди. Часть 3. Акцентуанты

Сегодня мы поговорим на очень любопытную, но непростую тему. Эта статья будет продолжением первых предыдущих, где мы говорили о «тяжелых» людях. На этот раз объектом нашего исследования станут акцентуаторы: люди с акцентуацией характера.

Кто такие «акцентированные»? Вполне логично было бы предположить, что это люди, обладающие акцентуированным характером.

Существует также следующее определение акцентуации :

Акцентуации – это чрезмерно выраженные черты характера, относящиеся к крайнему варианту нормы, граничащие с психопатией. При этой особенности выделяются некоторые черты характера человека, непропорциональные общему типу личности, приводящие к некоторой дисгармонии.

Акцентуациями характера занимались многие специалисты, но наиболее известны советский психиатр А. Е. Личко и немецкий психиатр Карл Леонгард (он автор концепции «акцентуированной личности» — одной из первых типологий личностей).

Термин «акцентуация личности» был введен в 1968 г немецким психиатром К. Леонгардом, который описал это явление как слишком ярко выраженные индивидуальные черты личности, склонные под влиянием неблагоприятных факторов переходить в патологическое состояние. Позднее этим вопросом занимался А. Е. Личко, который на основе работ Леонграда разработал свою классификацию и ввел в обиход термин «акцентуации характера».

Как вы уже поняли, каждый из психиатров составил свою классификацию акцентуаций характера. Они хорошо ладят друг с другом. Мы рассмотрим оба.

Карл Леонхард выделил 12 видов стресса. В зависимости от происхождения они имеют разное расположение.

К. Ленгард разделял два понятия: «характер» и «темперамент». Под характером он понимал направленность интересов человека, а под темпераментом – темп и глубину эмоциональных реакций.

К темпераменту, как природному образованию, Леонгард относил следующие типы:
Гипертимный (веселый, активный, изобретательный);
Дистимический (застенчивый и безрадостный);
Аффективно лабильный (иногда активный, но с пониженным настроением);
Аффективно-экзальтированные (темперамент тревожно-счастливый, более бурно реагируют на жизнь, легко возбуждаются на радостные события и быстро злятся на печальные; экспрессивны);
Тревожный (страшный) (испуганный;
Эмоциональный (чувствительный, перепады настроения зависят от внешних причин, искренний, понимающий и добросердечный).

2. Характеру, как общественно обусловленному образованию, он приписывал типы:

Демонстративные («рисуют» себя не такими, какие они есть на самом деле, а такими, какими хотят казаться; они адаптивны);
Педантичен (много раз проверяет себя, возвращается к прежней работе, добросовестный и благонадежный;
Застрявший (высокая чувствительность к личным оскорблениям, склонен защищать людей, когда видят, что они несправедливы);
Возбудим (часто раздражителен, склонен к импульсивным поступкам.

Личко принадлежит следующая классификация акцентов характера:

(редко встречаются чистые типы ударений характера, в основном преобладают смешанные формы)

1) лабильный – резкая смена настроения в зависимости от ситуации;

2) циклоидный – склонность к резкой смене настроения в зависимости от внешней обстановки;

3) астенические: тревожность, нерешительность, повышенная утомляемость, раздражительность, склонность к депрессии;

4) застенчивый (сенситивный) тип: застенчивость, застенчивость, повышенная впечатлительность, склонность испытывать чувство неполноценности;

5) психастенические: повышенная тревожность, недоверчивость, нерешительность, склонность к самоанализу, постоянные сомнения и рассуждения, склонность к формированию ритуальных действий;6) шизоидная – замкнутость, замкнутость, трудности в установлении контактов, эмоциональная холодность, проявляющаяся в отсутствии сострадания, непроницательности в процессе общения;

7) застрявшие (параноидальные) – повышенная раздражительность, постоянство негативных аффектов, болезненная обидчивость, подозрительность, повышенное честолюбие;8) эпилептоидная – бесконтрольность, импульсивность поведения, нетерпимость, склонность к грустно-сердитому настроению с накопленной агрессией, проявляющаяся в виде приступов гнева и гнева, конфликтности, прилипчивости мысли, чрезмерной обстоятельности речи, педантизма;

9) демонстративная (истерическая) – ярко выраженная склонность к изгнанию неприятных для субъекта фактов и событий, к обману, фантазированию и симуляции, используемым для привлечения внимания, характеризуется отсутствием угрызений совести, авантюризмом, тщеславием, «бегством от болезни» с неудовлетворенной потребность в признании;10) гипертимные: постоянно в хорошем настроении, тяга к деятельности со склонностью к рассеянности, не доделыванию работы, повышенная болтливость;

11) дистимический, наоборот, преобладание пониженного настроения, крайняя серьезность, ответственность, сосредоточенность на мрачных и печальных сторонах жизни, склонность к депрессии, малоподвижность;12) неустойчивый тип (экстраверт) – склонность легко поддаваться влиянию окружающих, постоянный поиск новых впечатлений, компаньонов, умение легко устанавливать контакты, которые, однако, носят поверхностный характер;13) конформизм: чрезмерная подчиненность и зависимость от чужого мнения, отсутствие критичности и инициативы, склонность к консерватизму.

Мне очень понравились изображения на одном сайте, иллюстрирующие различные акценты персонажей:

Сенситивно-тревожный тип (аккуратные, осторожные, исполнительные, за ними другие ведут себя хаотично)

Каспарова Элина Артуровна -

Главный врач Поликлиники №19 (ГП 19 ДЗМ)

Приём населения:
пн. 15:00-20:00
чт. 09:00-12:00

ГБУЗ ЦЛО ДЗМ Аптечный пункт № 40-3
"Горячая линия" ГП №19: 8 (977) 851-57-76
109451, г. Москва, ул. Верхние поля, д. 34, корп. 4